На разных языках: Лена Текин о детях-билингвах

Текст и фото: Лена Текин

Мне казалось, что мои-то дети сразу после рождения заговорят на русском языке сложносочиненными предложениями с метафорами, достойными поэтов Серебряного века. Я не подозревала, сколько кропотливой работы ожидает меня на пути к этим метафорам.

Мы ехали в машине, и мой двухлетний малыш невнятно повторял «алаба, алаба» (araba — тур. «машина»), а я тихо плакала. Почему на турецком?! Я ведь с ним провожу гораздо больше времени, уже два года я разговариваю как будто сама с собой и комментирую каждое свое действие, когда играю, кормлю, одеваю — а он! Гнев. Злость. Обида. К этому я была не готова абсолютно: к моим эмоциям по поводу того, что мой сын лепечет и мило коверкает нерусские слова. Я обижалась на мужа за то, что он не понимает русского языка. Я обижалась на себя за то, что понимаю турецкий.

 

Сейчас я абсолютно уверена: главная причина того, что Джем заговорил сначала на турецком языке, заключалась именно во мне. Я понимала его на том языке, который понимали и все другие люди. Мозг человека направлен на самосохранение и экономию энергии, это закон природы, это обусловлено эволюцией. Зачем напрягаться и изучать одни и те же понятия в двух разных знаковых системах, если одной достаточно для коммуникации с миром? Все люди вокруг понимают турецкий, мама тоже понимает, хотя отвечает почему-то на каком-то другом, странная моя мама.

Мне нужно было что-то предпринять. Я категорически не хотела вдруг «перестать» понимать турецкий язык, мне казалось это странным, неправдивым, нелогичным. Я не могла вдруг за одну ночь переключить наш режим общения так резко и травматично для ребенка. Я искала варианты и нашла, что этому противопоставить: новую игрушку, которую Джем очень просил. Игрушка, которая готова общаться, но понимает только русский язык.

 

Первые несколько дней Джем с таким трудом вымучивал фразы на моем родном языке, что мне казалось, русский язык в нашей семье обречен на вымирание. Оцените иронию! По-русски говорили в нашей семье только двое: я и динозаврик.

И только потом я осознала, что я интуитивно сделала с этим динозавром. Я создала среду, пространство, в котором будет неуютно, неудобно, скучно без языка — и интересно, приятно, комфортно с языком.

Две недели я постоянно включала динозаврика в наши игры, чтобы стимулировать говорение, а потом Джема как будто переключили. Он стал говорить со мной на русском языке, вставляя из турецкого только слова-паразиты. Боже, как приятно, что ребенок говорит со мной на одном языке! И только потом я осознала, что я интуитивно сделала с этим динозавром. Я создала среду, пространство, в котором будет неуютно, неудобно, скучно без языка — и интересно, приятно, комфортно с языком. Тут играют, творят, веселятся, спорят, ругаются, мирятся на русском языке.

 

Когда у меня родился первый ребенок, я изучала вопросы воспитания билингвов и читала о создании среды. Я даже пыталась сделать это, приглашая в гости других русскоговорящих мам с детьми, предлагая им занятия вместе. У нас не получилось поддерживать среду достаточно долго, мамы переключались в режим «поболтать», а дети играли по отдельности, при необходимости прекрасно объясняясь жестами, криками и плачем. Мне казалось, что без других детей я не смогу создать среду, но я ошиблась, ведь хватило только меня и еще одной игрушки, к которой я прибегаю все реже и реже. Теперь автобусы и машинки, обращаясь ко мне голосом моего уже трехлетнего сына, говорят по-русски.

В голове маленького билингва одновременно развиваются две параллельные вселенные, две языковые системы. Он переключается между ними в считанные мгновения, что делает меня самой счастливой мамой на свете.

Не так давно Джем начал проявлять интерес к книгам, просит их читать, повторяет фразы, пересказывает и проигрывает сюжеты. Это подстегнуло мою мотивацию, я заказала книги из России, теперь у него есть свои любимые стихи Даниила Хармса. Я каждый день читаю ему книги на русском, а папа читает на турецком. В голове маленького билингва одновременно развиваются две параллельные вселенные, две языковые системы. Он переключается между ними в считанные мгновения, что делает меня самой счастливой мамой на свете. Оба языка развиваются примерно одинаково успешно. С одним нюансом.

 

Русский язык в повседневной жизни ребенок слышит только от меня, поэтому грамматическая картина языка копируется с одного носителя в женском теле, а для русского языка это очень невыгодная ситуация. Так, я заметила, что в прошедшем времени глагол женского рода Джем воспринимает как глагол 1 лица (я иду — я пошла), а глагол мужского рода как глагол 2 лица (ты идешь — ты пошел), потому что я всегда употребляю глагол женского рода, говоря о себе (я пошла), и глагол мужского рода, обращаясь к нему (ты пошел). Для разрешения этого грамматического коллапса нам необходимы мужчины, говорящие на русском языке. Возлагаю надежду на книги и мультфильмы, потому что мужчин-носителей русского языка в Турции, скажем прямо, практически нет.

 

Для человека глубоко чувствующего, наслаждающегося, смакующего красивую речь и богатство родного языка нахождение в эмиграции является уже серьезным испытанием. Это как пересесть из комфортного мерседеса на телегу.

Турецкий язык дается Джему проще, ведь это язык той страны, в которой мы живем. Даже для меня некоторые слова, обозначающие то, что я впервые встретила и подписала в своем воображении иностранным словом, минуют в голове перевод на мой родной язык. Например, мне иногда хочется назвать Дворец Долмабахче сараем (saray — тур. «дворец»). Это абсолютно естественный процесс, такая языковая лень, которой можно противопоставить только упорный труд и постоянный фокус на том, что и как мы говорим. Трехлетний ребенок на такой контроль не способен. С момента самого рождения мой сын постоянно слышал по несколько слов, обозначающих один и тот же предмет. Частота употребления и количество источников, которые выдают турецкие слова, превосходят русские в разы. Я, кажется, уже смирилась с тем, что турецкий будет для Джема языком лидирующим, хотя это и далось мне очень нелегко.

 

Для человека глубоко чувствующего, наслаждающегося, смакующего красивую речь и богатство родного языка нахождение в эмиграции является уже серьезным испытанием. Это как пересесть из комфортного мерседеса на телегу. Я возлагала большие надежды на то, что смогу разговаривать на родном языке со своими детьми. Я наивно хотела найти в них поддержку. По всей видимости, мне казалось, что мои-то дети сразу после рождения заговорят на русском языке сложносочиненными предложениями с метафорами, достойными поэтов Серебряного века. Я не подозревала, сколько кропотливой работы ожидает меня на пути к этим метафорам, ведь создать плодородную языковую почву в эмиграции непросто.

 

Язык страны, приютившей меня, каждый день все удобней и мягче, но я сомневаюсь, что он когда-либо станет настолько комфортным, приятным и поддерживающим, как родной. Может быть, еще и поэтому мне так больно признаться себе сейчас, когда подрастает второй сын, что между собой мои дети скорее всего будут говорить на иностранном языке. То есть, на иностранном для меня! Для них-то турецкий, безусловно, является родным. А станет ли для них родным русский, зависит сейчас исключительно от меня.


Яндекс.Метрика